Весенний остров



Пароход миновал Осиновский порог, и сразу Енисей сделался шире, раздольней, а высота берегов пошла на убыль. Чем шире становился Енисей, тем положе делались берега, утихало течение, река усмирялась, катила воды без шума и суеты.

Я один стоял на носу парохода и, счастливо успокоенный, смотрел на родную реку, вдыхал прохладу белой, тихой ночи. Нос парохода время от времени так глубоко срывался в воду, что брызги долетали до меня. Я слизывал с губ капли и ругал себя за то, что так долго не был на своей родине, суетился, работал, хворал и ездил по чужим краям. Зачем?

Виктор Астафьев на Енисее

Пароход шёл по Енисею, разрезая, как студень, реку, светлую ночь и тишину её.

Все на пароходе спали. Не спал лишь сам пароход, рулевой не спал, и я не спал. Вахтенный матрос хотел прогнать меня с палубы, но посмотрел на меня, постоял рядом и ушёл.

Я ждал солнце. Оно с час назад укатилось в лес и зависло в вершинах его. Туман поднялся над рекою, выступил по логам и распадкам, окурил берега. Он был недолговечен и пуглив, этот летний туман, и пароходу идти не мешал. Вот-вот после короткой дрёмы оттолкнется солнце от острых вершин леса, взойдет над синими хребтами и спугнёт туманы. Они потянутся под срез тенистых берегов, заползут в гущу леса и там падут росою на травы и листья, на пески и прибрежный камешник.

И кончится так и не начавшаяся ночь.

Утром-то, на самом взлёте его, я увидел впереди остров. На острове перевалка мигала еще красным огнём. В середине острова навалом грудились скалы, меж скал темнели кедрачи, местами выгоревшие, а понизу острова кипел вершинами лес.

Берега яркие, в сочной зелени — так бывает здесь в конце весны и в начале лета, когда бушует всюду разнотравье, полыхают непостижимо яркие цветы Сибири. В середине лета, к сенокосу, цветы осыпаются и листья на деревьях блекнут.

Но на подоле острова живая лента зелени! Это только что распустившийся гусятник и низенький хвощ. За ними синяя полоса, окроплённая розовыми и огненными брызгами. Цветут колокольчики, жарки, кукушкины слезки, дикий мак. Везде по Сибири они давно отцвели и семя уронили, а тут…

— Весна на острове! Весна!..

Я побежал на корму парохода, я торопился. Остров все удалялся, удалялся, а мне хотелось насмотреться на нечаянно встреченную весну!

Остров зарябил птичьим косяком, задрожал в солнечном блике, свалился на ребро и затонул вдали.

Я долго стоял на палубе и отыскивал глазами такой же остров. Встречалось много островов, одиноких и цепью, но весеннего больше не попадалось. Тот остров оставался долго под водою, и когда обсохли его берега, — всюду уже было лето и всё отцвело, а он не мог без весны — и забушевал, зацвел яркой радугой среди реки, и ничто не могло сдержать торжества природы. Она радовалась, буйствовала, не соблюдая никаких сроков.

Вспоминая о весеннем острове, я думаю и о нас, людях. Ведь к каждому человеку поздно или рано приходит своя весна. В каком облике, в каком цвете — неважно. Главное, что она приходит.

Виктор Астафьев: Весенний остров

Комментарий В.А.Гапеенко:

Виктор Петрович Астафьев стихов не писал. Известен лишь один написанный им романс «Ах осень, осень…», положенный на музыку композитором Владимиром Пороцким.

Но насколько поэтично написана эта прозаическая затесь. Так и кажется, стоишь на палубе идущего на Север теплохода рядом с писателем, вслушиваешься в его неторопливую речь (а мне всегда слышится его голос при прочтении) и закрываешь глаза, чтобы представить картину.

Рассказ написан в 1964 году, часто публиковался в детских сборниках. Может это и правильно, воля писателя. Но только у прочитавшего затесь взрослого защемит сердце не просто от красоты увиденного, но и от уже утраченного, к чему никогда больше не вернёшься.

Читайте Астафьева!

Фото Михаила Литвякова, 1999 год



Читайте также:



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *